2
Бресткая крепость
Флаг Российской империи был поднят над Брестской крепостью в 1842 году. Это означало, что строительство закончено, и она вступила в строй. Один из русских общественных деятелей, побывав в крепости, писал, что судьба Трои Бресту не грозит — вряд ли найдутся безумцы, которые осмелились бы пойти на штурм столь грозной твердыни. Это было бы самоубийством.
По тем временам крепость и в самом деле была первоклассной. По проектам военных инженеров создана мощная система укреплений. Крепостную территорию опоясал высокий вал, в его многометровой толще разместились склады, казематы, казармы. По периметру центрального острова была сооружена кольцевая казарма с многочисленными казематами, подвальными помещениями, подземными ходами. Толстостенные крепостРные сооружения были практически неуязвимы для артиллерийского огня, и гарнизон мог успешно выдержать осаду целой неприятельской армии.
Шли годы и десятилетия, вооружение армий совершенствовалось. На смену гладкоствольной пришла нарезная артиллерия, намного увеличились калибр, дальность стрельбы, разрушительная сила снарядов. Крепость постепенно утрачивала свои преимущества. Тогда фортификаторы стали совершенствовать оборону.
Развернулось строительство сначала одного, затем второго пояса выносных фортов. В проектировании и сооружении их участвовал военный инженер, будущий советский генерал Герой Советского Союза Дмитрий Михайлович Карбышев. Строительство фортов длилось вплоть до первой мировой войны.
Время крепостей прошло. В условиях маневренной войны они стали анахронизмом и уже не могли выполнять задачи, которые за них поначалу возлагались. Крепости перестали быть неуязвимыми для огня дальнобойной артиллерии и бомбовых ударов авиации противника, а стало быть, войска, находясь в крепости во время боевых действий, могли оказаться в западне.
Военные люди это хорошо понимали и потому в своих планах предусматривали в случае опасности военного столкновения вызести войска из крепости, занять в местах сосредоточения полевые позиции.
Так же обстояло дело и с Брестской крепостью. Крепостью она была уже только по названию. Это было просто место расквартирования войск, которые в случае надобности следовало вывести за пределы крепостных стен.
В канун войны в казармах Брестской крепости размещались части 42-й и 6-й Орловской Краснознаменной дивизий. Но большая половина войск находилась вне крепости — на строительстве укрепрайона, в лагерях, на стрельбище и артиллерийском полигоне. Во время нападения в казармах размещалось 7—8 тысяч человек.
…На фоне рассветного июньского неба отчетливо запечатлены силуэты фашистских генералов и офицеров второй танковой группы Гудериана, занявших свой наблюдательный пункт… Там, на другом берегу Западного Буга, — Брестская крепость, которая еще ничего не знает о грозящей опасности и ее масштабах. Она не знает, что все винтики, шестерни и маховики гитлеровской военной машины приведены в движение, а задолго до этого разработан план «Барбаросса». Именно здесь определено направление главного удара. Ведь от Бреста до Москвы — кратчайший путь.
Потом будет подсчитано, что на территорию крепости, площадь которой составляла 4−5 квадратных километров, фашистская артиллерия выпускала ежеминутно более четырех тысяч снарядов. Крепость заволокло дымом, пылью, тротиловой гарью… Вновь наступила ночь. Земля тяжело содрогалась, с трудом выдерживая силу взрывов снарядов и бомб.
Расчет фашистского командования был предельно прост — с первых же минут вселить растерянность в ряды защитников крепости, подавить их волю к сопротивлению. По его мнению, в таком аду принимать какие-то активные действия человек не в состоянии. Ему остается только поднять руки и сдаться на милость победителя. В противном случае — смерть.
Фашистские генералы, готовясь к нападению, все рассчитали довольно точно. Они знали толщину стен оборонительных укреплений цитадели, знали вооружение советских полков, численный их состав, места дислокации и многое другое. Да и как не знать, если крепость находилась под постоянным наблюдением вражеской разведки!
Пробуждение бойцов было ужасным. Казармы ходили ходуном как при землетрясении, стоял сплошной грохот, что-то уже горело. Вскочив с коек, люди поначалу не знали, что происходит и что предпринять. Но вот раздались взрывы в самих помещениях, закричали раненые… И вот уже кто-то командует «В ружье! Люди бросаются к пирамидам, разбирают винтовки, но тут обнаруживается, что нет патронов. А вскоре посланцы приносят цинки, бойцы получают боеприпасы. А еще через несколько минут, почти незаметно в общем грохоте, прозвучали первые винтовочные выстрелы, первые пулеметные очереди. Брестская крепость вступила в бой.
По плану, оборонять цитадель должна была лишь незначительная часть подразделений, основные силы следовало вывести за пределы крепости. Под градом снарядов и мин половину остававшихся в крепости войск удалось вывести в район сосредоточения.
А крепость полыхала огнем, вздымалась к небу фонтанами земли, все ревело и гудело, гибли люди.
Сколько их, принявших решение сразу: за спиной Отчизна, а значит — ни шагу назад. Пусть рядом нет командира, зато в руках оружие. Задача ясна — сражаться.
Фашисты ворвались в цитадель через Тереспольские ворота, здесь — направление главного удара. Они шли с засученными рукавами, в полный рост. Не сомневались, что все живое в крепости если и не уничтожено полностью, то уж сопротивляться после такой артиллерийской обработки не сможет. А может быть, ждали, что навстречу выйдут парламентеры с предложением о сдаче, будут выброшены белые флаги капитуляции…
Но вместо этого атакующие цепи встретил плотный огонь из винтовок и пулеметов. И враги заметались, попятились — это на пути фашистов встали воины 9-й пограничной заставы во главе
С ее начальником лейтенантом А. М. Кижеватовым. Он стал одним из руководителей обороны.
В октябре 1956 года, за месяц до открытия Музея обороны Брестской крепости, его тогда еще немногочисленные фонды пополнились бесценной реликвией — найденным через 15 лет после окончания Великой Отечественной войны знаменем 393-го отдельного зенитного артиллерийского дивизиона. Тогда, осенью 1956 года, в торжественной обстановке бережно передал его в музей сержант Радион Ксенофонтович Семенюк.
По тем временам крепость и в самом деле была первоклассной. По проектам военных инженеров создана мощная система укреплений. Крепостную территорию опоясал высокий вал, в его многометровой толще разместились склады, казематы, казармы. По периметру центрального острова была сооружена кольцевая казарма с многочисленными казематами, подвальными помещениями, подземными ходами. Толстостенные крепостРные сооружения были практически неуязвимы для артиллерийского огня, и гарнизон мог успешно выдержать осаду целой неприятельской армии.
Шли годы и десятилетия, вооружение армий совершенствовалось. На смену гладкоствольной пришла нарезная артиллерия, намного увеличились калибр, дальность стрельбы, разрушительная сила снарядов. Крепость постепенно утрачивала свои преимущества. Тогда фортификаторы стали совершенствовать оборону.
Развернулось строительство сначала одного, затем второго пояса выносных фортов. В проектировании и сооружении их участвовал военный инженер, будущий советский генерал Герой Советского Союза Дмитрий Михайлович Карбышев. Строительство фортов длилось вплоть до первой мировой войны.
Время крепостей прошло. В условиях маневренной войны они стали анахронизмом и уже не могли выполнять задачи, которые за них поначалу возлагались. Крепости перестали быть неуязвимыми для огня дальнобойной артиллерии и бомбовых ударов авиации противника, а стало быть, войска, находясь в крепости во время боевых действий, могли оказаться в западне.
Военные люди это хорошо понимали и потому в своих планах предусматривали в случае опасности военного столкновения вызести войска из крепости, занять в местах сосредоточения полевые позиции.
Так же обстояло дело и с Брестской крепостью. Крепостью она была уже только по названию. Это было просто место расквартирования войск, которые в случае надобности следовало вывести за пределы крепостных стен.
В канун войны в казармах Брестской крепости размещались части 42-й и 6-й Орловской Краснознаменной дивизий. Но большая половина войск находилась вне крепости — на строительстве укрепрайона, в лагерях, на стрельбище и артиллерийском полигоне. Во время нападения в казармах размещалось 7—8 тысяч человек.
…На фоне рассветного июньского неба отчетливо запечатлены силуэты фашистских генералов и офицеров второй танковой группы Гудериана, занявших свой наблюдательный пункт… Там, на другом берегу Западного Буга, — Брестская крепость, которая еще ничего не знает о грозящей опасности и ее масштабах. Она не знает, что все винтики, шестерни и маховики гитлеровской военной машины приведены в движение, а задолго до этого разработан план «Барбаросса». Именно здесь определено направление главного удара. Ведь от Бреста до Москвы — кратчайший путь.
Потом будет подсчитано, что на территорию крепости, площадь которой составляла 4−5 квадратных километров, фашистская артиллерия выпускала ежеминутно более четырех тысяч снарядов. Крепость заволокло дымом, пылью, тротиловой гарью… Вновь наступила ночь. Земля тяжело содрогалась, с трудом выдерживая силу взрывов снарядов и бомб.
Расчет фашистского командования был предельно прост — с первых же минут вселить растерянность в ряды защитников крепости, подавить их волю к сопротивлению. По его мнению, в таком аду принимать какие-то активные действия человек не в состоянии. Ему остается только поднять руки и сдаться на милость победителя. В противном случае — смерть.
Фашистские генералы, готовясь к нападению, все рассчитали довольно точно. Они знали толщину стен оборонительных укреплений цитадели, знали вооружение советских полков, численный их состав, места дислокации и многое другое. Да и как не знать, если крепость находилась под постоянным наблюдением вражеской разведки!
Пробуждение бойцов было ужасным. Казармы ходили ходуном как при землетрясении, стоял сплошной грохот, что-то уже горело. Вскочив с коек, люди поначалу не знали, что происходит и что предпринять. Но вот раздались взрывы в самих помещениях, закричали раненые… И вот уже кто-то командует «В ружье! Люди бросаются к пирамидам, разбирают винтовки, но тут обнаруживается, что нет патронов. А вскоре посланцы приносят цинки, бойцы получают боеприпасы. А еще через несколько минут, почти незаметно в общем грохоте, прозвучали первые винтовочные выстрелы, первые пулеметные очереди. Брестская крепость вступила в бой.
По плану, оборонять цитадель должна была лишь незначительная часть подразделений, основные силы следовало вывести за пределы крепости. Под градом снарядов и мин половину остававшихся в крепости войск удалось вывести в район сосредоточения.
А крепость полыхала огнем, вздымалась к небу фонтанами земли, все ревело и гудело, гибли люди.
Сколько их, принявших решение сразу: за спиной Отчизна, а значит — ни шагу назад. Пусть рядом нет командира, зато в руках оружие. Задача ясна — сражаться.
Фашисты ворвались в цитадель через Тереспольские ворота, здесь — направление главного удара. Они шли с засученными рукавами, в полный рост. Не сомневались, что все живое в крепости если и не уничтожено полностью, то уж сопротивляться после такой артиллерийской обработки не сможет. А может быть, ждали, что навстречу выйдут парламентеры с предложением о сдаче, будут выброшены белые флаги капитуляции…
Но вместо этого атакующие цепи встретил плотный огонь из винтовок и пулеметов. И враги заметались, попятились — это на пути фашистов встали воины 9-й пограничной заставы во главе
С ее начальником лейтенантом А. М. Кижеватовым. Он стал одним из руководителей обороны.
В октябре 1956 года, за месяц до открытия Музея обороны Брестской крепости, его тогда еще немногочисленные фонды пополнились бесценной реликвией — найденным через 15 лет после окончания Великой Отечественной войны знаменем 393-го отдельного зенитного артиллерийского дивизиона. Тогда, осенью 1956 года, в торжественной обстановке бережно передал его в музей сержант Радион Ксенофонтович Семенюк.
Документы
Бои шли уже в 250 км от границы, но там все еще сражался, не щадя своих жизней, гарнизон Брестской крепости, состоявший после отхода основных сил лишь из отдельных подразделений 42-й и 6-й стрелковых дивизий, 33-го инженерного полка и пограничной заставы. Немецкое командование, рассчитывая на внезапность, предполагало овладеть крепостью в первый день войны. На ее разгром были брошены 45-я и часть сил 31-й пехотных дивизий, поддержанные огнем осадной артиллерии. Не более четырех тысяч советских воинов сдерживали бешеный натиск двадцати тысяч вражеских солдат.
Героическая оборона Бреста, которая носила чрезвычайно упорный и ожесточенный характер, продолжалась до 20 июля. Причем 45-я пехотная дивизия немцев в полном составе вела здесь боевые действия вплоть до 1 июля, после чего для завершения борьбы с защитниками крепости были оставлены два ее батальона. О действиях советских войск в первые дни войны Гудериан вспоминал: <<Особенно ожесточенно оборонялся гарнизон, имеющей большое значение крепости Брест, который держался несколько дней, преградив железнодорожный путь и шоссейные дороги, ведущие через Западный Буг и Мухавец. Но немецкий генерал ошибался: гарнизон держался не несколько дней, а около месяца.
Героическая оборона Бреста, которая носила чрезвычайно упорный и ожесточенный характер, продолжалась до 20 июля. Причем 45-я пехотная дивизия немцев в полном составе вела здесь боевые действия вплоть до 1 июля, после чего для завершения борьбы с защитниками крепости были оставлены два ее батальона. О действиях советских войск в первые дни войны Гудериан вспоминал: <<Особенно ожесточенно оборонялся гарнизон, имеющей большое значение крепости Брест, который держался несколько дней, преградив железнодорожный путь и шоссейные дороги, ведущие через Западный Буг и Мухавец. Но немецкий генерал ошибался: гарнизон держался не несколько дней, а около месяца.
Фотохроника
