9
Долина Смерти (Мясной бор)
Когда сформированная в Тюмени ещё в 1932 году 65-я стрелковая дивизия под командованием 37-летнего полковника П. К. Кошевого, будущего дважды Героя Советского Союза и маршала, освободила 9 декабря 1941 года, захваченный месяцем ранее Тихвин, немцев погнали за Волхов.
17 декабря Ставка Верховного главнокомандования объявила о создании Волховского фронта. В него вошли действующие 4-я и 52-я армии (командующие — генерал армии К. А. Мерецков и генерал-лейтенант Н.К.Клыков), а также сформированная в Сибирском военном округе 59-я (генерал-майор И.В.Галанин) и 26-я резервная, переименованная во 2-ю ударную (генерал-лейтенант Г. Г.Соколов) армии. Перед фронтом, который возглавил Мерецков, была поставлена задача разгромить противника на Волхове и, наступая в северо-западном направлении, совместно с 54-й армией (генерал-майор И.И.Федюнинский) Ленинградского фронта, деблокировать Ленинград.
5 января 1942 года состоялось заседание Ставки, которое приняло решение о всеобщем наступлении от Баренцева до Чёрного моря. Против этого плана высказались генерал армии Г. К. Жуков и Н. А. Вознесенский, первый зампредседателя правительства, отвечавший за производство вооружения и боеприпасов. Их доводы, что войска ещё не располагают достаточными материальными ресурсами для столь масштабных действий, не были приняты во внимание.
Через два дня 2-я ударная армия, не закончив сосредоточения, не имея надёжных средств связи и защиты от вражеской авиации, перешла в наступление, которое не принесло успеха. В район Мясного Бора подтянули 59-ю армию. Соколов от командования 2-й ударной армии был отстранён. Его место занял Клыков.
На рассвете 13 января войска фронта двинулись вперёд. Иван Дмитриевич Никонов из села Берёзово Ханты-Мансийского национального округа вспоминал: «…Меня после окончания радиокурсов в Новосибирске назначили командиром взвода роты связи 1267-го полка 382-й стрелковой дивизии, сформированной в Красноярском крае… Мы связисты, шли вместе с пехотой. До переднего края противника было около 800−1000 метров. Глубокий снег, особенно в долине реки, мороз до 30 градусов, сильный артиллерийский, миномётный и пулемётный огонь. Пространство до рубежа атаки пришлось преодолевать ползком…»
24 января войска 2-й ударной армии прорвали немецкую оборону и устремились к блокированному Ленинграду. Приказ наступать: «Вперёд, только вперёд!» привёл к образованию территории площадью 3000 км с узкой горловиной в месте прорыва. Этот четырёхкилометровый коридор от деревни Мясной Бор до деревень Кересть (Новая и Глухая) — единственный путь, обеспечивающий снабжение наступавших частей, который немцы всё время пытались перекрыть, а мы — силами 59-й и 52-й армий — отстоять и расширить. Здесь, на флангах прорыва, шесть дивизий сибирской 59-й армии потеряли две трети личного состава. Общие потери Волховского фронта за январь 1942 года составили 73 028 человек.
«…Пополнение маршевыми ротами и батальонами поступало в дивизию непрерывно, — рассказывал Никонов, — и так же быстро перемалывалось в наступательных боях. Люди приходили разные. В основном из Сибири и Татарии, но были и казахи, и узбеки, и таджики… Соседняя 327-я стрелковая дивизия формировалась в Мордовии. Но воевали и молодые бойцы…» Для пополнения 2-й ударной армии направили восемь стрелковых бригад из курсантов военно-пехотных училищ Приволжского и Уральского военных округов.
«…Помню, — продолжал Никонов, — пришли на передовую три лыжных батальона — двадцатилетние рослые крепкие парни в белых маскхалатах. Сразу рванули в атаку, а через полтора часа из них почти никого в живых не осталось — противник косил, как траву. Перед вражескими позициями — горы трупов. На этом наступление выдохлось…»
9 марта из Москвы в Малую Вишеру, где размещался штаб Волховского фронта, прилетели представители Ставки К. Е. Ворошилов, Г. М. Маленков, зам. наркома обороны по авиации генерал-лейтенант А. А. Новиков и генерал-лейтенант А. А. Власов, назначенный заместителем командующего фронтом.
Но 19 марта немцы ударами с севера и юга перекрыли горловину прорыва. Теперь связь окружённой 2-й ударной армии с базами снабжения осуществлялась только по воздуху.
«…Из-за отсутствия боеприпасов мы не могли оказать сопротивления и бродили по лесам и болотам, — вспоминал И. Д. Никонов.- Впереди — разведка, за ней — командир полка, следом — все остальные. Многие спали на ходу. Продуктов не было. Силы иссякли. Когда появлялась возможность, разводили костёр, но бойцы настолько перемерзали, что, греясь, не ощущали огня — загоралась одежда, тлели валенки… Ели всё, что попадёт. В моей группе осталось десять бойцов, а тут дали пополнение — семерых- и патронов пять штук на каждого. После этого приказ — наступать! Утром двинулись вперёд, но немцы ответили таким огнём, что сразу нас к земле прижали. Почти все, кто рядом со мной находились, погибли. Потом весна началась: дружная, тёплая. Всё кругом зазеленело. Жить хочется — мочи нет!»
20 марта в окружённую армию прилетел генерал-лейтенант Власов.
«…Собрал оставшихся в живых командиров. „Немец, — сказал, — закрыл наш прорыв глубоко, и обратного хода нет. Условия у нас тяжёлые: болота засасывают, питание плохое. Что-либо предпринять без директивы Ставки мы не можем. На других фронтах тоже тяжёлая обстановка, поэтому подкреплений не ждите, стойте здесь насмерть“. Вот мы и стояли».
16 апреля Военный совет Волховского фронта назначил Власова командующим армией вместо заболевшего Клыкова. Мерецков вылетел в Москву и доложил Сталину: «2-я ударная совершенно выдохлась и в имеющемся составе не может ни наступать, ни обороняться. Если ничего не предпринимать, то катастрофа неминуема». В ответ на это было сказано, что «за судьбу армии он может не беспокоиться». Мерецков получил новое назначение, а Волховский фронт 23 апреля был ликвидирован, войдя в состав Ленинградского фронта, которым командовал генерал-лейтенант М. С. Хозин. О каком развитии операции могла идти речь, когда потери Волховского фронта за март составили 40 679 человек, когда в стрелковых полках насчитывалось по 30−40 голодных, завшивленных бойцов, жующих осиновую кору.
Из рассказа Ивана Никонова: «…Людей на позициях оставалось всё меньше. Приходилось рассредоточивать бойцов, создавать видимость крепкой обороны … Но вот совсем тепло стало, а на нас одежда зимняя. Не мылись полгода. Вшей расплодилось столько, что белая шерсть полушубков сплошь посерела. Потом комары появились — болота же кругом. Окоп не выроешь — небольшая ямка сразу водой заливается. И мухи от тысячи разлагающихся на солнце трупов. Там все болота ими завалены».
13 мая член Военного совета 2-й ударной армии Зуев вылетел в Малую Вишеру к генералу Хозину, доложил о безвыходном положении армии и вернулся с приказом об отводе войск к Мясному Бору.
Центральном архиве Министерства обороны РФ сохранилось донесение Власова от 21 июня 1942 года в штаб восстановленного 6 июня Волховского фронта. В нём говорится: «Войска армии три недели получают по 50 граммов сухарей. Последние три дня продовольствия совсем не было. Доедаем последних лошадей. Люди до крайности истощены, наблюдается групповая смертность от голода. Боеприпасов нет».
«…Надо прорываться из окружения, да как: патронов мало, из оружия — ручной пулемёт да винтовки без штыков. В полку ни орудий, ни миномётов. И гранат с самого начала боёв не было. А как бы они пригодились… Всё-таки двинулись перебежками: три шага вперёд — и за кочку. Ранило Трофима Шишкина, земляка из Тобольска. Пуля пробила грудь навылет, крови почти нет. Спрашиваю: „Как себя чувствуешь?“ „Ничего, — отвечает, — не бросайте, пойду вместе со всеми“. А тут бомбёжка началась — самолёты волна за волной. Бомбы рвутся глубоко в трясине, будто леший ухает. Мы прячемся в воронках. Некоторые бойцы, обессилев, умирают. Вижу: зрачки закатились — конец! У ручного пулемёта двое шевелятся. Я им: „Забирайте пулемёт и вперёд!“. Пошли. Кое-как догнали своих… Слышим стрельбу за немецкими позициями, там наш внешний фронт. Последний рывок! Сплошная стена огня, грохот взрывов. Я до наших метров пять не дошёл, упал, дышать не могу. Бойцы стащили меня в окоп, дали маленький сухарик. Кое-как оклемался. Из котла 25 июня вырвалось больше полутора тысяч человек, а из нашего полка — около двадцати».
28 июня Гитлеру было доложено о победном завершении Волховского сражения. В донесении сообщалось о 32 759 наших бойцах и командирах, взятых в плен. Пленение генерал-лейтенанта Власова и последующая его измена Родине пагубным образом сказались на окруженцах 2-й ударной армии. Те, кому посчастливилось уцелеть в битве на Волхове, предпочитали молчать все последующие десятилетия и не рассказывать, где воевали.
В 1989 году Александром Петрушиным в газете «Тюменском комсомольце» опубликован очерк о разработке поискового маршрута в Мясной бор по воспоминаниям Ивана Никонова. Спустя полвека в новгородских лесах и болотах тюменские поисковики под руководством Артура Ольховского узнали правду о битве на Волхове.
17 декабря Ставка Верховного главнокомандования объявила о создании Волховского фронта. В него вошли действующие 4-я и 52-я армии (командующие — генерал армии К. А. Мерецков и генерал-лейтенант Н.К.Клыков), а также сформированная в Сибирском военном округе 59-я (генерал-майор И.В.Галанин) и 26-я резервная, переименованная во 2-ю ударную (генерал-лейтенант Г. Г.Соколов) армии. Перед фронтом, который возглавил Мерецков, была поставлена задача разгромить противника на Волхове и, наступая в северо-западном направлении, совместно с 54-й армией (генерал-майор И.И.Федюнинский) Ленинградского фронта, деблокировать Ленинград.
5 января 1942 года состоялось заседание Ставки, которое приняло решение о всеобщем наступлении от Баренцева до Чёрного моря. Против этого плана высказались генерал армии Г. К. Жуков и Н. А. Вознесенский, первый зампредседателя правительства, отвечавший за производство вооружения и боеприпасов. Их доводы, что войска ещё не располагают достаточными материальными ресурсами для столь масштабных действий, не были приняты во внимание.
Через два дня 2-я ударная армия, не закончив сосредоточения, не имея надёжных средств связи и защиты от вражеской авиации, перешла в наступление, которое не принесло успеха. В район Мясного Бора подтянули 59-ю армию. Соколов от командования 2-й ударной армии был отстранён. Его место занял Клыков.
На рассвете 13 января войска фронта двинулись вперёд. Иван Дмитриевич Никонов из села Берёзово Ханты-Мансийского национального округа вспоминал: «…Меня после окончания радиокурсов в Новосибирске назначили командиром взвода роты связи 1267-го полка 382-й стрелковой дивизии, сформированной в Красноярском крае… Мы связисты, шли вместе с пехотой. До переднего края противника было около 800−1000 метров. Глубокий снег, особенно в долине реки, мороз до 30 градусов, сильный артиллерийский, миномётный и пулемётный огонь. Пространство до рубежа атаки пришлось преодолевать ползком…»
24 января войска 2-й ударной армии прорвали немецкую оборону и устремились к блокированному Ленинграду. Приказ наступать: «Вперёд, только вперёд!» привёл к образованию территории площадью 3000 км с узкой горловиной в месте прорыва. Этот четырёхкилометровый коридор от деревни Мясной Бор до деревень Кересть (Новая и Глухая) — единственный путь, обеспечивающий снабжение наступавших частей, который немцы всё время пытались перекрыть, а мы — силами 59-й и 52-й армий — отстоять и расширить. Здесь, на флангах прорыва, шесть дивизий сибирской 59-й армии потеряли две трети личного состава. Общие потери Волховского фронта за январь 1942 года составили 73 028 человек.
«…Пополнение маршевыми ротами и батальонами поступало в дивизию непрерывно, — рассказывал Никонов, — и так же быстро перемалывалось в наступательных боях. Люди приходили разные. В основном из Сибири и Татарии, но были и казахи, и узбеки, и таджики… Соседняя 327-я стрелковая дивизия формировалась в Мордовии. Но воевали и молодые бойцы…» Для пополнения 2-й ударной армии направили восемь стрелковых бригад из курсантов военно-пехотных училищ Приволжского и Уральского военных округов.
«…Помню, — продолжал Никонов, — пришли на передовую три лыжных батальона — двадцатилетние рослые крепкие парни в белых маскхалатах. Сразу рванули в атаку, а через полтора часа из них почти никого в живых не осталось — противник косил, как траву. Перед вражескими позициями — горы трупов. На этом наступление выдохлось…»
9 марта из Москвы в Малую Вишеру, где размещался штаб Волховского фронта, прилетели представители Ставки К. Е. Ворошилов, Г. М. Маленков, зам. наркома обороны по авиации генерал-лейтенант А. А. Новиков и генерал-лейтенант А. А. Власов, назначенный заместителем командующего фронтом.
Но 19 марта немцы ударами с севера и юга перекрыли горловину прорыва. Теперь связь окружённой 2-й ударной армии с базами снабжения осуществлялась только по воздуху.
«…Из-за отсутствия боеприпасов мы не могли оказать сопротивления и бродили по лесам и болотам, — вспоминал И. Д. Никонов.- Впереди — разведка, за ней — командир полка, следом — все остальные. Многие спали на ходу. Продуктов не было. Силы иссякли. Когда появлялась возможность, разводили костёр, но бойцы настолько перемерзали, что, греясь, не ощущали огня — загоралась одежда, тлели валенки… Ели всё, что попадёт. В моей группе осталось десять бойцов, а тут дали пополнение — семерых- и патронов пять штук на каждого. После этого приказ — наступать! Утром двинулись вперёд, но немцы ответили таким огнём, что сразу нас к земле прижали. Почти все, кто рядом со мной находились, погибли. Потом весна началась: дружная, тёплая. Всё кругом зазеленело. Жить хочется — мочи нет!»
20 марта в окружённую армию прилетел генерал-лейтенант Власов.
«…Собрал оставшихся в живых командиров. „Немец, — сказал, — закрыл наш прорыв глубоко, и обратного хода нет. Условия у нас тяжёлые: болота засасывают, питание плохое. Что-либо предпринять без директивы Ставки мы не можем. На других фронтах тоже тяжёлая обстановка, поэтому подкреплений не ждите, стойте здесь насмерть“. Вот мы и стояли».
16 апреля Военный совет Волховского фронта назначил Власова командующим армией вместо заболевшего Клыкова. Мерецков вылетел в Москву и доложил Сталину: «2-я ударная совершенно выдохлась и в имеющемся составе не может ни наступать, ни обороняться. Если ничего не предпринимать, то катастрофа неминуема». В ответ на это было сказано, что «за судьбу армии он может не беспокоиться». Мерецков получил новое назначение, а Волховский фронт 23 апреля был ликвидирован, войдя в состав Ленинградского фронта, которым командовал генерал-лейтенант М. С. Хозин. О каком развитии операции могла идти речь, когда потери Волховского фронта за март составили 40 679 человек, когда в стрелковых полках насчитывалось по 30−40 голодных, завшивленных бойцов, жующих осиновую кору.
Из рассказа Ивана Никонова: «…Людей на позициях оставалось всё меньше. Приходилось рассредоточивать бойцов, создавать видимость крепкой обороны … Но вот совсем тепло стало, а на нас одежда зимняя. Не мылись полгода. Вшей расплодилось столько, что белая шерсть полушубков сплошь посерела. Потом комары появились — болота же кругом. Окоп не выроешь — небольшая ямка сразу водой заливается. И мухи от тысячи разлагающихся на солнце трупов. Там все болота ими завалены».
13 мая член Военного совета 2-й ударной армии Зуев вылетел в Малую Вишеру к генералу Хозину, доложил о безвыходном положении армии и вернулся с приказом об отводе войск к Мясному Бору.
Центральном архиве Министерства обороны РФ сохранилось донесение Власова от 21 июня 1942 года в штаб восстановленного 6 июня Волховского фронта. В нём говорится: «Войска армии три недели получают по 50 граммов сухарей. Последние три дня продовольствия совсем не было. Доедаем последних лошадей. Люди до крайности истощены, наблюдается групповая смертность от голода. Боеприпасов нет».
«…Надо прорываться из окружения, да как: патронов мало, из оружия — ручной пулемёт да винтовки без штыков. В полку ни орудий, ни миномётов. И гранат с самого начала боёв не было. А как бы они пригодились… Всё-таки двинулись перебежками: три шага вперёд — и за кочку. Ранило Трофима Шишкина, земляка из Тобольска. Пуля пробила грудь навылет, крови почти нет. Спрашиваю: „Как себя чувствуешь?“ „Ничего, — отвечает, — не бросайте, пойду вместе со всеми“. А тут бомбёжка началась — самолёты волна за волной. Бомбы рвутся глубоко в трясине, будто леший ухает. Мы прячемся в воронках. Некоторые бойцы, обессилев, умирают. Вижу: зрачки закатились — конец! У ручного пулемёта двое шевелятся. Я им: „Забирайте пулемёт и вперёд!“. Пошли. Кое-как догнали своих… Слышим стрельбу за немецкими позициями, там наш внешний фронт. Последний рывок! Сплошная стена огня, грохот взрывов. Я до наших метров пять не дошёл, упал, дышать не могу. Бойцы стащили меня в окоп, дали маленький сухарик. Кое-как оклемался. Из котла 25 июня вырвалось больше полутора тысяч человек, а из нашего полка — около двадцати».
28 июня Гитлеру было доложено о победном завершении Волховского сражения. В донесении сообщалось о 32 759 наших бойцах и командирах, взятых в плен. Пленение генерал-лейтенанта Власова и последующая его измена Родине пагубным образом сказались на окруженцах 2-й ударной армии. Те, кому посчастливилось уцелеть в битве на Волхове, предпочитали молчать все последующие десятилетия и не рассказывать, где воевали.
В 1989 году Александром Петрушиным в газете «Тюменском комсомольце» опубликован очерк о разработке поискового маршрута в Мясной бор по воспоминаниям Ивана Никонова. Спустя полвека в новгородских лесах и болотах тюменские поисковики под руководством Артура Ольховского узнали правду о битве на Волхове.
Фотохроника
