Победа над Японией

Корейский город Сейсин сейчас живет жизнью города-труженика. У пахнущих углем причалов опустошают трюмы океанские корабли. По дорогам снуют тяжелогруженые машины, куда-то спешат люди.

А когда-то Сейсин был городом - воином. На его улицах шли ожесточенные бои. И сегодня каждый, кто въезжает в город, обращает внимание на самую высокую сопку, возвышающуюся над зданием. На ней стоит массивный обелиск, высеченный из белоснежного мрамора. На металлическом шпиле, венчающем его, алеет пятиконечная звезда. Надпись на памятнике гласит: «Памяти героев 355-го гвардейского батальона морской пехоты ТОФ, павших в боях за город-порт Сейсин (Чхон-Чжин) 14 августа 1945 г.». В братской могиле похоронена и санинструктор Мария Никитична Цуканова.

Вот что сообщает о ее подвиге наградной лист, составленный сразу же после боя: «Будучи раненой в ногу, она не покинула бойцов и, превозмогая боль, оказывала им посильную помощь. Потом Цуканова потеряла сознание и попала в руки озверелых японских захватчиков. Японцы, издеваясь над ней, пытались выведать у нее наличие наших сил, но Цуканова им не отвечала. Японские бандиты решили заставить ее заговорить и выкололи ей глаза, но, не добившись от нее никаких сведений, они зверски изрезали ее тело ножами...»

Нелегким было раннее детство у Маши: отец покинул семью, оставив на руках матери двоих. В двери ветхого дома стучалась нужда.

Но так продолжалось недолго. В семье Цукановых появился Николай Васильевич Крахмалев, человек открытой и доброй души. Сам он прошел большой и сложный путь, а поэтому близко к сердцу принимал невзгоды других.

До сих пор Крахмалевы вспоминают длинные сибирские вечера, когда семья в полном составе собиралась у стола за чашкой чаю. Маша, очень любившая отчима, усаживалась к нему на колени, и Николай Васильевич рассказывал ей веселые и грустные истории из своей жизни. Но особенно любила Маша рассказы о Чапаеве. Нравился ей легендарный герой, о подвигах которого Николай Васильевич рассказывал с особенным вдохновением.

И нередко у плетней, упрятанных в крапиве, разыгрывались ребячьи баталии: Маша во главе ватаги чумазых ребятишек играла «в Чапаева».

«Маше не было и двух лет, как она самостоятельно спускалась к реке. За ней, - вспоминала её мама, Ольга Васильевна, - нужен был глаз да глаз». Девочкой Маня росла шустрой, смелой, бойкой и смешливой. Заводилой была, никого и ничего не боялась. Как-то, это было уже в Хакасии, во время ледохода она запрыгнула на льдину, оттолкнулась от берега шестом, заявив, что она отправилась в кругосветное путешествие... Маша переплывала бурную речку, не уступая мальчишкам. Лет 12-13-ти она уже водила сверстников за ягодами и кедровыми орехами, прекрасно ориентируясь в дремучей тайге. Не было, наверно, ни одного кедра в округе, на котором бы она не побывала. Любила читать книги, а когда ещё не умела читать – любила слушать. Ей и в огороде нравилось работать, и по дому. Очень красиво научилась она вышивать и плести кружева.

С годами приходила зрелость. Девушка увлекалась книгами, занималась в секции легкоатлетов. В те годы Маша твердо решила стать учительницей. Мечте сбыться не удалось: накануне отъезда в техникум началась Отечественная война.

Маша отправилась в райвоенкомат. Но ее пожурили и вежливо выпроводили за дверь, сказав, что таких, как она, на фронт не берут.

Потом, в Иркутске, она работала на заводе. Здесь комсомольцы приняли Машу в свои ряды. Ей вручили вымпел с надписью: «Гвардеец тыла». При заводе она окончила курсы медицинских сестер.

Со свидетельством медицинской сестры и предстала Цуканова перед пожилым военкомом. На этот раз он удовлетворил просьбу настойчивой девчонки, но глухо обронил:

— Будете отправлены на Тихоокеанский флот.

Маша писала с дороги: «Мамочка, я уезжаю. Я не пишу тебе, зачем я еду. Ты ведь знаешь, зачем. Скоро, очень скоро кончится война, и мы опять будем вместе... Адрес свой я сообщу...»

Владивосток Маша увидела не таким, каким его рисовало ее воображение. Он, казалось, временно приткнулся у огромных горбов каменистых сопок, которые по утрам надевали на себя седые папахи тумана.

В этом городе, который по праву называют «сторожем океана», Маша Цуканова прослужила недолго.

День моряка предельно сжат. Он заполнен специальной подготовкой, дежурствами и учениями. Девушка быстро научилась расстреливать из автомата мишени, хорошо бегать, быстро перевязывать и переносить «раненых». К тому же она успевала провести беседу с санитарками и матросами, которые выбрали ее своим агитатором.

И все-таки она по-прежнему пыталась попасть на фронт. В апреле 1943 года Маша пишет домой: «Из-за болезни отстала от подруг. Пока я лечилась, они уехали на фронт». .

«Вы не можете себе представить,— читали дома в очередном письме, —как мне хочется быть там, где земля дрожит от взрывов, где проливается кровь...»

 Шли дни, заполненные учебой.

Осталась короткая запись в протоколе комсомольского собрания. Оно посвящалось героизму советских людей. В нем есть слова, сказанные юной санитаркой: «Я еще мало живу на свете. И жизнь люблю больше всего. Но если бы оказалась на месте Матросова, поступила так же, потому что Родина для меня дороже жизни».

И это были не пустые слова. Когда Родина послала Цуканову в бой, она с честью выполнила воинский долг.

Японцы возвели в Сейсине две линии обороны, которые насчитывали около двухсот дотов и дзотов. Они нарыли множество окопов в полный профиль, создали огромное количество щелей. Все подходы к линиям обороны были тщательно заминированы. Немало имелось и подземных сообщений. Кроме того, противник мог получать подкрепление с моря и по железной дороге.

Первой в Сейсин направили роту старшего лейтенанта Мальцева. Более суток удерживала она в своих руках старую часть города до. подхода наших основных сил. Бойцы уничтожили около ста пятидесяти солдат и офицеров противника, взорвали шесть дотов.

Десант, в котором находилась Мария Цуканова, отправлялся от острова Русский.

Корейский порт показался на рассвете. Японцы сразу открыли по кораблям ураганный огонь. Наши корабли ответили тем же.

Первый раненый оказался на борту. Маша быстро перевязала бойца и, передав его членам экипажа, устремилась вслед за десантниками.

Документы сообщают, что рота во главе с командиром батальона майором Бараболько ринулась в центр города. Остальные две роты начали штурмовать фланги противника. Уже к 11 часам утра советские бойцы захватили в плен около трехсот японцев и заняли значительную часть города.

Но бой не утихал. Особенно ожесточенные схватки завязывались у высоты 196,3, где находился

штаб японской группы войск. Мария шла рядом с десантниками.

Тяжело ранен капитан Васильев. Цуканова подбежала к нему и под огнем врага вынесла с поля

боя. В этом бою она вынесла из-под огня 52 раненых бойца с оружием.

Когда осложнилось положение в соседнем подразделении, командир направил туда санитарку Цуканову. Матросы отбили пять атак. Раненых становилось все больше. Санитарка появлялась то в одном, то в другом месте. Она действовала так быстро, что раненые говорили ей:

— А ты, Машенька, не спеши, скоро устанешь.

О последних часах жизни санитарки на Дальнем Востоке сложились легенды. И все-таки был человек, который видел Цуканову за несколько минут до ее гибели. Это младший сержант Багно.

Японцы сосредоточили огонь своих батарей на левом фланге окопавшихся десантников. Убит пулеметчик. Его место занял Багно. Он вел огонь по наседающим самураям. Цуканова, оказавшаяся рядом с младшим сержантом, стала помогать ему.

Первая контратака отбита. Но японцы, переждав, вновь поднялись. Над землей неслось «банзай!» Воздух со свистом прошивали пули.

Багно сильно ударило в голову, и он выпустил из рук оружие. Очнувшись, он услышал знакомый стрекот пулемета: санитарка продолжала вести огонь.

А потом все смолкло. Багно почувствовал, как Цуканова взвалила его себе на спину и стала отползать назад.

Она оставила его в кустах орешника, а сама вернулась. Младший сержант еще долго слышал, как раздавались короткие автоматные очереди. Он понял: это вела огонь Маша. Но он ей помочь уже ничем не мог — силы оставили бойца.

Мария уже не видела, как ее боевые друзья штурмовали сопку, как водрузили на ней флаг победы. Девушку похоронили на вершине сопки, дали салют из автоматов.

Мария Цуканова навечно занесена в списки школы санинструкторов Н-ского военно-морского госпиталя. Ее имя золотом увековечено на Доске славы в Центральном военно-морском музее.